(no subject)

[gingenius]

Мне нравятся анемичные девушки с зачаточной грудью. Они меня восхищают, им многое позволено.
Женщина с большой грудью не имеет права на всякие такие вещи. Она не может быть трогательной и беззащитной. Она не может посмотреть на вас невинными широко распахнутыми глазами - это будет напоминать сцену из плохого порнофильма. Да и вообще мало кто будет смотреть ей в глаза. Она не может быть одухотворенной, она не может по-настоящему страдать.
И ей всегда приходится носить лифчик!

Comments

[levkonoe.livejournal.com]

"Толстый человек не имеет права страдать. У худого человека это выходит просто. В большой людной комнате он становится где-нибудь в стороне, прислоняется к стене и надолго замолкает. И по тому, как висит на нем невыглаженный смокинг, и по глубоким синим ямам на щеках, и по костлявым пальцам все понимают, что он или безнадежно влюблен, или безвозвратно проигрался на бегах и четыре дня не был дома.
Его не беспокоят вопросами и первому подносят раскрытую коробку с дешевыми шоколадными конфетками, которыми принято угощать гостей в богатых домах. Толстый человек не может этого сделать. Если он задумчиво облокотится на кресло, оно медленно поедет на своих колесиках по полу. Если он встанет у стены, фигура его крупным и сочным пятном на светлом фоне обоев подчеркнет свою расплывчатость.
Он неминуемо должен опуститься на стул; сразу, как опытный пловец, выныривает из-под воротничка лишний подбородок, шея утолщается, и весь он приобретает вид случайного мешка с картофелем.
Сочувствия он не вызывает ни в ком; сочувствие успешно заменяет только покровительственное отношение окружающих, когда все перейдут в столовую.
– Я и забыла, что вам мучное вредно...–приветливо бросает хозяйка, отодвигая от него вкусный сливочный торт, в котором мука только по краям, да и та попавшая сюда случайно со сдобного печенья, стоявшего рядом.
Да какой-нибудь гость развязно выхватывает у него бутылку рома, подмигивая и улыбаясь:
– Рому захотел... Да для вас это яд синильный... От спиртного пухнут...
А если толстый человек окончательно захандрит и, тяжело вздохнув, замолчит и уставится глазами в угол, никто не подойдет к нему с таким же чувством, как к худому.
Только тот же развязный гость похлопает по плечу и снова
оповестит окружающих: – Переел наш Арсений Никитич... "

http://www.oldrussian.com/buhov/p2.shtml

[gingenius.livejournal.com]

я часто вспоминаю этот рассказ, "Жуки на булавках" книжка :)

[levkonoe.livejournal.com]

Святая правда!